Третье издание, Интернет-версия, осуществленное Свято-Троицкой Миссией преследовало цель исправить досадные ошибки, вкравшиеся во второе издание, а также дополнить книгу вновь обретенными сведениями.

В нынешнем издании польский текст Адама Мицкевича снабжен литературным русским переводом.

Сведения по этим монастырям и чудотворной Барколабовской Иконе Божией Матери взяты нами из книги Булгакова “Настольная книга церковно-священно-служителя.” Добавлены сведения о судьбе Креста святой Ефросиньи Полоцкой и мощей святого отрока Гавриила Белостоцкого, к моменту написания книги владыкой Афанасием не имевших достоверных источников. Текст дополнен фотографией и описанием истории Креста святой Ефросиньи Полоцкой и репродукцией чудотворной Барколабовской Иконы Божией Матери. Также внесен целый ряд историко-биографических ссылок, облегчающих восприятие текста.

Впервые эта книга увидела свет в 1966 году в Буэнос-Айресе в Аргентине, ее “составил и издал архиепископ Афанасий Мартос, инок Почаевской Лавры, Магистр Православного богословия Варшавского университета, бывший епископ Витебский и Полоцкий.” В Беларуси в 1990 году было выпущено репринтное издание. В 2000 году в Издательстве Беларусского Экзархата вышло исправленное издание.

Историческая жизнь Беларуси весьма интересна и заслуживает внимания не одних только историков. Один из историков Беларуси, Адам Киркор, писал: “Белоруссия — край могил, курганов, городищ, городков, урочищ, замков, замковищ, — край, где чуть не на каждом шагу вы встретите следы минувшего в памятниках, сказаниях, песнях.” Это свидетельство указывает на многочисленность древних исторических памятников, веками хранившихся на Беларуси, но учеными не исследованных в надлежащей степени и не упоминавшихся в печати.

Я буду благодарен тем, кто со вниманием прочитает этот скромный труд о моей родине.

З заморскага краю чулае сэрца рвецца на родныя гонi, а думка iмкнецца ў мiнулае, шукаючы там супакою. Туга па роднай краiне мацнее на далекай чужыне.

Как мирно здесь и счастливо я жил,

Как улыбался я красотам всем природы

И в дебрях с эхом говорил.

Апухтин.

Польскi паэт Адам Мiцкевiч моцна сумаваў па радзiме, як страцiў яе, i свой жаль апiсаў у наступных словах:

Litwo! Ojczyzno moja, ty jesteś jak zdrowi.

Ile cię trzeba cenić, ten tylko się dowie kto cię stracił.

Dziś piękność twą w całej ozdobie

Widzę i opisuję, bo tęsknię po tobie.

Отчизна милая, Литва! Ты как здоровье,

Тот дорожит тобой, как собственною кровью,

Кто потерял тебя. Истерзанный чужбиной,

Пою и плачу я лишь о тебе единой.

Адам Мiцкевiч нарадзiўся ў Наваградчыне. За старадаўнiм звычаем ён назваў радзiмую Наваградчыну Лiтвою. Але Наваградчына — з давен даўна зямля беларуская. З пакон вякоў тут жылi беларусы. Лiтвою празвалi яе таму, што тут некалi гаспадарылi лiтоўскiя князi, якiя стварылi магутную дзяржаву — Вялiкае Княства Лiтоўскае.

У ХVI стагодзьдзi ў Беларусь панаехалi чужынцы палякi, ды сiлаю забралi ўладу ў свае рукi. Трыста гадоў яны тут панавалi, але беларусаў палякамi зрабiць не змаглi.

Адам Мiцкевiч паходзiў з беларускага роду, але польскае выхаванне зрабiла яго польскiм шляхецкiм паэтам. Свайго прыгнечанага i забiтага беларускага народу ён не разумеў i не адчуваў яго цярпеньня.

Пры канцы ХVIII стагодзьдзя Беларусь прылучылi да Расеi. За расейскiм часам нарадзiўся беларускi паэт Якуб Колас. Сапраўднае яго прозьвiшча было Мiцкевiч, а iмя Кастусь. З польскiм Адамам Мiцкевiчам раднiла яго Наваградчына i супольнае прозьвiшча. У жылах iх абодвух цякла беларуская кроў, а розныя нацыянальныя перакананьнi пачужылi iх меж сабою.

Наваградчына — мая радзiма. Завiтая была маёю нянькаю, а Нясьвiж — настаўнiкам. Тут прашлi мае маладыя гады. Старэнькi дзед Макаш казаў мне казкi пра былое, а Завiтанскi лес прабудзiў у маiм сэрцы любоў да красы прыроды, ды навучыў Богу малiцца у адзiноце. Ня раз вячэрняю парою ясныя зоркi мне “тайну Божую вяшчалi i жар малiтвы ўзмацнялi.” У экстазе гарачай малiтвы здавалася мне, што ў нябёсах я бачу Бога. У Завiтой я навучыўся верыць i малiцца. Адсюль жыцьцёвы шлях павёў мяне ў шырокi сьвет служыць Богу й людзям у духоўным стане.

Цяпер з далекай чужыны думкi мае iмкнуцца да роднага краю i памяць малюе мiлыя сэрцу незабыўные вобразы радзiмы. Прад вачыма ўсплываюць беларускiя векавечныя пушчы и дрымучыя лясы з багаццем птушынага царства i разналiкай зьвярыны, якiя некалi вабiлi польскiх каралёў i расейскiх цароў на паляванне. Прыпамiнаюцца неабсяжныя далi i старадаўнiя шырокiя гасьцiнцы з сыпучымi пяскамi i плакучымi сталетнiмi бярэзiнамi, пасаджанымi паабапал дарогi. I хто не таптаў гэтыя гасьцiнцы-дарогi на iх доўгiм вяку? Былi тут татары й палякi, швэды й французы, немцы й расейцы. Кожны з iх нешта пакiнуў беларусам: татары — бiзун, палякi — халеру, французы — пранцы, немцы — штунду, расейцы — зьнявагу мацi ў лаянцы.

“Беларусь, Беларусь залатая,” сьвежа зьвiняць словы юнацкай песьнi i чаруюча дзеюць на душу, распаляючы агонь любовi да радзiмы. Але каб моцна яе любiць, трэба беларусам радзiцца i беларусам памерцi, бо хто аброс чужым мясам ня ўмее любiць Беларусь.

На основании одного немецкого атласа, изданного до войны 1939 года, площадь Беларуси определена в 318 641 кв. километр. Но этнографическая площадь поселения белорусского населения превышает указанную в немецком атласе. Однако, если принять во внимание уменьшенную площадь Беларуси, то все же она больше Югославии, Румынии, Италии, Чехословакии, Греции, Болгарии и многих других существующих ныне государств.

Окружающие родственные соседи всегда посягали на белорусские земли и в любое время были готовы добиваться своих прав на владение ими с оружием в руках. Во избежание кровопролития вопрос о спорных областях требует справедливого решения без помощи военной силы.

Население Беларуси исчисляется в миллионах. Основываясь на статистических данных до 1939 года, на землях Беларуси проживало более 14 миллионов человек. Но вторая мировая война эти цифры сильно изменила.

Наиболее значительными городами являются: Минск, Вильно, Витебск, Могилев, Гомель, Бобруйск, Полоцк, Гродно и многие другие. Большое число городов Беларуси существует с самых древнейших времен, с Х-ХII веков. Первоначально столицей Беларуси и Великого Княжества Литовского был Новогородок (Наваградак или Новогрудок). Новогрудком он назван поляками. Позднее в историческое время столицею государства было Вильно. В наше время столицею Беларуси является г. Минск.

По роду занятия большинства населения Беларусь представляется страной сельскохозяйственной. Ее население, преимущественно сельское, искони хранит свой народный быт, свои национальные традиции, вековой уклад жизни, свой язык, христианскую веру и религиозные обряды. Эти особенности определили национальный облик народа.

В вероисповедном отношении Беларусь — страна православная. Среди ее населения есть римо-католики, евреи израилиты, татары мусульмане, кальвинисты и сектанты разного названия. По переписи 1909 г. римо-католиков было: в Гродненской губернии 5%, в Виленской губ. 15%, в Витебской губ. 3%, в Минской губ. 4%, в Могилевской губ. 3%. Остальные вероисповедания представляют незначительное число, кроме евреев, которых было много в Беларуси.

По природе белорусские крестьяне миролюбивы, терпеливы и благожелательны. Благодаря таким качествам соседи жили в мире, в праздничные дни навещали друг друга, а в беде взаимно помогали. В советское время вековой быт и народный характер белорусов сильно изменился под влиянием соответствующей пропаганды, а вместе с этим изменилось и мировоззрение белорусского селянина. Создан новый тип человека, мало чем похожий по своему духовному облику на прежний, традиционный. Белорусская деревня под советской властью изменила свое лицо до неузнаваемости.

Природные богатства Беларуси надлежащим образом не исследованы. В недавнее время в недрах земли обнаружены залежи торфа; особого рода глины для выделки извести, цемента, бетона, канализационных труб, керамики; найдены слои каолина для фаянсовых и фарфоровых изделий, залежи каменной соли, нефти, бурого и каменного угля, железной руды, горючих сланцев, руды, цветных металлов, песка для выделки стекла и стеклянных изделий, а также открыты источники минеральных вод хлористо-натриевого типа. Эти природные богатства послужат на пользу развития страны.

Беларусь всегда славилась своими лесами. В древности в них водились туры, зубры, олени, лоси, кабаны, косули, росомахи, рыси, волки, лисицы, соболи, куницы, выдры и другие лесные звери, а также множество пернатых. Польские короли и российские императоры приезжали сюда на охоту. Вследствие бесконтрольного уничтожения лесов и алчного истребления диких и редких зверей многие виды их исчезли из белорусских лесов.

Страну орошают большие реки, из которых главными являются: верхний Днепр с притоками: Сож, Беседь, Березина, Друть и др.; Припять с притоками: Птичь, Случь, Лань, Ясельда; Неман с притоками: Вилия, Щара, Уша; Западный Буг с Наревом, Супраслью, Бобром; Западная Двина с притоками: Межа, Улла, Дисна, Полота; есть также много больших и малых озер. В реках и озерах водилось много рыбы, но рыбный промысел не был развит.

Это название составляется из двух слов: “Белая” и “Русь.” Исторически известно, что в старину существовали названия: Червоная Русь, Галичская Русь, Холмская Русь, Черная Русь, Белая Русь, Великая Русь, Малая Русь.

Некоторой аналогией в этом отношении служат названия морей. Морская вода везде по цвету и качеству одинакова, а между тем люди называют: Белое море, Черное море, Красное море, Желтое море. Очевидно, что цвет прибрежных скал и нависших грозовых туч способствовали появлению этих названий.

Мнения в вопросе о причинах возникновения разных названий Руси существуют разные, но наиболее правдоподобными представляются те, которые высказывают следующие положения. “Белая Русь” получила свое название от шерстяной и холщовой самодельной ткани белого цвета, из которой местные жители изготавливали для себя одежды с незапамятных времен. “Черная Русь” названа от дремучих и темных лесов и пущ, покрывавших некогда огромные пространства этой области. От города Червеня, существовавшего с Х века, произошло название “Червоная Русь.”

Город Холм, основанный в ХIII веке галичским князем Даниилом Романовичем на высоком холме в лесу, дал название “Холмская Русь.” “Галичская Русь” названа от древнего стольного города Галича. Эта область названа австрийцами Галицией. “Малая Русь” как название стало известно впервые в ХIII веке, когда холмско-белжский князь Юрий Андреевич, владевший и Галичской Русью, именовал себя князем “Малой Руси.”

Отсюда это название распространилось на Волынь и Киевскую Русь. Юго-восточные области Киевской Руси уже с ХII века назывались Украиной. Название “Великая Русь” появилось с образованием Московского государства. Таким образом, все названия Руси сложились в далекие времена и имеют за собою историческую традицию.

Когда Московское государство стало называться Россией, то Беларусь назвали “Белоруссией.” Но Белая Русь или Беларусь Россией или Руссией никогда не называлась в исторические времена. “Беларусь” или “Белая Русь,” и “Белоруссия” или “Белая Россия” понятия разные и неприменимы к одной и той же стране.

Коренные жители Белой и Черной Руси искони называют свою родину “Беларусь.” Это название правильно, и его мы употребляем в настоящем труде.

Иностранцы ошибочно переводят на свои языки слово “Белая” и таким образом искажают собственное имя “Беларусь.” Так, например, поляки пишут “Бяларусь,” украинцы “Бiларусь,” немцы “Вайссруслянд,” англичане “Уайтраша,” французы “Бляншрюсс.” Однако после второй мировой войны эта ошибка исправляется по почину Организации Объединенных Наций. По примеру этой организации Беларусь в международной политике стали называть “Вiеlorussia.” Этим термином пользуются газетные репортеры и журналисты.

Некоторые белорусские националисты польско-католической ориентации пытались переименовать Беларусь в Крывию. Но это искусственное название не привилось в белорусских народных массах. Не нашло оно признания и за границей среди политиков и ученых разных европейских стран.

Происхождение этого слова точно не установлено исторической наукой. Мнения ученых расходятся в этом вопросе. Одни производят его от варяжского племени, из которого вышли первые князья на Руси: Рюрик и Олег. Это мнение находит подтверждение в старинной Ипатьевской летописи ХIV века, где говорится: “И изгнаша Варягы за море и не даша им дани и почаша в себе володети и не бе в них правды и въста род на род и быша оусобице в них и воевати сами на ся почаша и рекоша: поищем сами в собе князя иже бы володел нами и рядил по ряду, по праву. Идоша за море к Варягом к Руси, сице бо звахут ты Варягы Русь.” Здесь идет речь о псковских и новгородских славянах. Другие историки доказывают славянское происхождение слова “Русь.”

Это название появилось сперва в Киеве с приходом сюда на княжение Олега (ум. 912). Летописное сказание приписывает ему изречение о Киеве следующего содержания: “Се буди мати градом руськым.” Из Ипатьевской летописи известно, что в дружине Олега служили: “Словены, и варязи, и прочи прозвашася Русью.” Отсюда видно, что вся разноплеменная дружина кн. Олега называлась “Русь.” Это название существовало также при его преемниках. В Лаврентьевской летописи говорится: “Иде Володимер к ляхом и зая грады их Перемышль, Червень и ины грады, иже суть и до сего дне под Русью.” Это свидетельство указывает, что слово “Русь” распространилось из Киева на все славянские племена, которые попали под власть киевских князей.

Первоначально Киевское княжество называлось Русской землей. Так, например, великий князь Мстислав Владимирович писал о себе: “Се аз Мстислав Володемер сын держа Руську землю.”

Киевское влияние особенно усилилось после крещения Руси в 988 году. Проповедь христианской православной веры была занесена во все концы обширного Великого Киевского княжества. Вместе с Христианством закреплялось название “Русь” среди славянских племен, объединенных церковным и княжеским центром в Киеве.

В названии “Россия” принято писать сдвоенное “с.” Известный русский ученый и издатель толкового словаря В. Даль писал в своем сочинении (том Х) по этому поводу следующее: “Почему, землячок, ты пишешься Русский, а не просто Руский? Если тебя и смущают слова: Россия, российский екатерининских времен, то, во-первых, самое слово это — высокопарное сочинение любителей высокого слова взамен Руси и руского; во-вторых, сдвоенная буква “с” забрела в слово Россия из немцев... Встарь писали “руский” и поныне на всех славянских наречиях также.”

От слова “Россия” производные слова: “российский,” “россияне,” “россиянин.” Если Россия, то и “российский язык,” “российское государство,” “российский народ,” а от слова “Русь” — русский язык, русский народ, русская история и т.д. Если придерживаться названия Россия, то от него следует производить и все прочие названия.

Российский академик В.И. Ламанский указывает на древность названия “Белая Русь.” Он ссылается на немецкого поэта конца ХIV — начала ХV вв. Петра Сухенвурт, который в своих поэмах упоминает о Белой Руси, называя ее “Weissen Reuzzen.”( В. И. Ламанский, “Живая Старина,” 1891, вып. III, стр. 245-250.)

В начале ХVII века это название было распространено в Москве. Там жителей Беларуси называли белорусцами. Патриарх московский Филарет, возвратившийся из польского плена, говорил на московском соборе в 1620 году: “Когда я был в Польском и Литовском государстве, я видел многие церковные несогласия у самих христиан православных, которые там называются белорусцами.” У патриарха Никона, в его монастыре “Новый Иерусалим” недалеко от Москвы, находились мастеровые белорусы. В старинном описании жития этого святителя говорится: “Много пребываху иноземцев: греков, поляков, черкес, белорусцев, крещенных и некрещенных, немцев и жидов, в монашеском чину и в мирянах.”

Это название пришло в Москву из Великого Княжества Литовского. В документах ХVII века часто встречается слово “белорусцы.” В актах 1648 г., изданных в 1954 г. в Москве под названием “Отписки,” находятся следующие фразы: “Литва и белорусцы на королевство не ходят,” “белорусец Ивашко,” “о прииманье из-за рубежа белорусцев,” “ныне де в Путивле белорусцы и черкасы многия люди живут.” Эти данные указывают, что белорусов в ХVII веке называли белорусцами.

Беларусь как страна имела важное значение для русских царей. Царь Алексей Михайлович, временно занявший город Вильно в войне с Литвою в 1655 г., присоединил к своему царскому титулу слово “Беларусь.” Его титул звучал: “Самодержец Великия, Малыя и Белыя Руси.” Такой же титул имели его сыновья Иоанн и Петр Алексеевичи, восседавшие на царском престоле после своего отца. Этим титулом венчались все последующие цари, императрицы и императоры России.

Православные епископы могилевские в ХVIII-ХIХ вв. титуловались епископами белорусскими. Во время господства церковной унии в Беларуси все полоцкие униатские епископы и униатский митрополит именовались белорусскими. В императорской России один из драгунских полков назывался белорусским. Это указывает, что название “Беларусь” существовало давно и имело важное значение в те времена.

Белорусы имеют свой собственный разговорный язык. На этом языке они искони говорили в кругу своей семьи и друзей, слагали песни и былины, рассказывали сказки и легенды, писали летописи и сказания, составляли юридические акты и государственные грамоты, сочиняли стихотворения и повести. Этот язык объединял их в один народ белорусский.

В истории отмечается длинный многовековой период, когда белорусский язык был государственным в Великом Княжестве Литовском. На нем писали все акты государственного значения, административные и военные распоряжения, судебные протоколы и приговоры, дарственные грамоты, духовные завещания и торговые договоры. На нем произносили свои речи послы и сенаторы в сеймах, вели беседы и спорили между собою бояре и князья. Он был родным для них. Все слои населения, от князей до простых мещан и крестьян, говорили на своем родном белорусском языке. Великий князь литовский и весь его великокняжеский двор пользовались белорусским языком как родным. Таково историческое прошлое белорусского языка.

Старый белорусский язык отличается от современного белорусского разговорного языка. Старый язык находился под влиянием церковно-славянского языка. Образцом старого белорусского языка может служить следующий отрывок из “Литовского статута” 1529 г.: “Писарь земский маеть по-руску литерами и словы рускими вси листы, выписы и позвы писати, а не иншим езыком и словы. А присягнути маеть на вряд свой писарский тыми словы: Я, н.[айме], присегаю Пану Богу, в Тройцы Единому на том, иж справедливе водле бога и того права писаного и водлуг мовенья и споров сторон, ничого не прикладаючи.”

Этот образец характеризует белорусский язык ХIV-ХVI веков.

Когда Беларусь была присоединена к Польше после Люблинской унии 1569 г., белорусский язык стали засорять польскими и латинскими словами, особенно в писании государственных актов.

После раздела Польши в конце ХVIII века Беларусь была присоединена к России. На место польского пришел язык российский или русский. Во всех государственных учреждениях введен был русский язык. Скоро он занял почетное место в образованном обществе населения Беларуси. Поляки и ополяченные слои населения пользовались польским языком. Два языка — польский и русский — соперничали между собою в Беларуси. Белорусский язык остался достоянием только сельского простого люда или белорусского крестьянства, да еще некоторой части мещанства. Только после коммунистического переворота в России и создания Белорусской Советской Социалистической Республики белорусский язык был введен в школах и государственных учреждениях.

Летописные свидетельства указывают на то, что древними обитателями на землях Беларуси были родственные славянские племена: кривичи, полочане, дреговичи, велеты-лютичи и киммеры. В процессе многовековой совместной жизни они ассимилировались и создали белорусский народ.

Кривичи-полочане. Это племя, жившее в области р. Полоты и по р. Двине, очень рано образовало свое княжество со столицей в Полоцке. Первым полоцким князем был Рогволод. Дружина киевского князя напала на Полоцк, убила Рогволода и двух его сыновей, а дочь Рогнеду увезла в Киев, где князь Владимир взял ее себе в жены. После своего крещения он отпустил Рогнеду на ее родину со своим сыном Изяславом, для которых построил город Изяславль и отдал им Полоцкое княжество во владение. Рогнеда постриглась в монахини с именем Анастасия и построила в Изяславле женский монастырь. Ее потомки Рогволодовичи-Всеславичи княжили в Полоцке и Минске, но впоследствии разделились на уделы и стали родоначальниками князей Витебских, Друцких, Мстиславских, Логойских, Лукомских, Оршанских и др.

Кривичи построили город Смоленск, где вскоре образовалось Смоленское княжество. В Лаврентьевской летописи говорится: “Кривичи иже седять наверх Волги и наверх Днепра, ихже град есть Смоленск: туд бо седять кривичи.”

Исторические свидетельства указывают, что в пределах нынешней Беларуси существовали в древности следующие княжества: Борисовское, Витебское, Гродненское, Друцкое, Изяславльское, Клецкое, Логойское, Минское, Мозырское, Мстиславльское, Несвижское, Наваградское, Оршанское, Пинское, Полоцкое, Свислочское, Соломорецкое, Слуцкое и Туровское. Большинство из этих княжеств занимали малые области и не играли значительной роли в исторической жизни Беларуси.

Велеты-лютичи. В пределах нынешних Гродненщины и Виленщины проживало славянское племя велеты-лютичи. По представлению некоторых исторических данных, город Вильно был их крепостью (само это слово образовалось от вильда — крепость). Когда впервые появились германские племена на Ливонском и Куронском побережьи Балтийского моря в 1185 г., велеты уже жили в Виленской области.

Велеты принадлежали к Палабским (Лаба, по-немецки — Эльба) славянам, продолжением которых были Привислинские (р. Висла) славяне. Первый древний писатель, упоминавший о велетах, был Птолемей. Проживая на большом отрезке побережья Балтийского моря, которое называлось Славянским, они очень рано столкнулись с германскими племенами, наступавшими на них. Имя велетов звучало в течение четырех столетий (798-1157) к западу от реки Одр. По своим природным качествам велеты отличались мужеством и воинственностью, что было причиной их упорной сопротивляемости германизации и христианизации. Однако впоследствии германцы одолели их и уничтожили, а оставшиеся германизировались. Уцелели от уничтожения те племена велетов, которые жили в области рек Неман и Вилия. Здесь они смешались с полочанами и дреговичами, ставши белорусами.

Велеты известны в истории народов под двумя названиями: велеты и лютичи. Вопрос о них исследовал чешский ученый Павел Шафарик. По его мнению, название “велеты” старше названия “лютичи.”

Оба эти названия образовались от старославянских слов: “велеки” (по-белорусски “вялiкi”) и “люты” или “лют.” Слово “велеки” иноземцы исказили в “велеты,” не понимая его значения. Название “велеки" указывает на многочисленность этого племени и на большую территорию, какую оно заселяло.

П. Шафарик в своем исследовании о славянах приводит свидетельства древних латино-германских летописцев Гермольда и Адама Бремена (ум. около 1076), которые писали о велетах, называя их сильным народом и именуя их “Wilzi” или “Lutici.” "Вильци” на польском языке означает волки. Это указывает на то, что древние ляхи или поляки называли велетов “вильи,” т.е. волки. Возможно, что от поляков это слово приняли германцы. Слова “вильци” и “люты” дают точную характеристику волков, которые с древнейших времен известны своею лютостью и хищничеством. Отсюда эти два названия стали синонимами по отношению к велетам или лютичам.

Киммеры или цимбры. В старых греческих хрониках упоминается племя киммеры, по-славянски “цимбры.” Они жили близ Азовского моря между Азовом и Днепром. Племя принадлежало к семье славянских народов. Теснимые врагами, киммеры ушли дальше на запад, а часть из них отправилась, по свидетельству летописи, в далекие “полуночные страны.” На северо-западе они столкнулись с племенами жмудь, чудь и гофтами (германцами), а также с велетами-лютичами, которые жили в Виленской области. По свидетельству летописи, киммеры смешались с местными племенами и потеряли свое название. Славяно-русские летописи о них не упоминают, может быть потому, что к летописному времени они уже не существовали, как отдельное племя. Некоторые исследователи (Шафарик) предполагают, что от киммеров образовались фамилии Кимбар и Кимбаровичи, а также название деревни Кимбаровка в Минской области. В этой области, вероятно, жили киммеры или находились их поселения.

Начиная с ХII века, на кривичские и дреговичские земли нападали с запада грабительские банды велетов-лютичей. За их жестокость и свирепость кривичи и дреговичи прозвали их лютвой. Слово “лютва” в разговорной практике легко перешло в “литва.” Чешские ученые П. Шафарик и Любор Нидерле утверждают, что слово “лютва” преобразовалось в “литва.” Это мнение ученых заслуживает внимания. Для нас оно является весьма важным и обоснованным свидетельством.

Что касается нынешних литовцев, то в давние времена они назывались жмудь. В латинских документах их область поселения известна под названием “Самогития.” Жмудь была историческим названием современных литовцев, которым летописцы ошибочно присвоили это название, смешав их с лютичами.

Прародиной предков литовцев-жмуди, по мнению П. Шафарика, было Закарпатье. Оттуда они переселились на северо-запад и осели к северу от р. Неман. На новом месте они встретились с племенем чудь, которое не сумели изгнать, а смешались с ним. Впоследствии большое влияние на них оказали велеты-лютичи, с которыми они жили по соседству, и тевтонские рыцари, под властью которых они находились продолжительное время. К славянам они не принадлежали. Свою народную особенность, свои обычаи, свою религию и свой язык они сохраняли. Эти их национальные качества не позволили им смешаться с другими соседними племенами.

Об этом названии имеется много свидетельств. Вошло оно в практику еще с ХV века, когда Беларусь была покорена литовскими князьями, которые создали великое государство — Великое Княжество Литовское. Известный польский ученый прошлого столетия А. Брюкнер говорит: “Всегда мы говорим “литовский,” “литовец,” но это только вместо “белорусский,” “белорус,” потому что в 1510 году даже не снилось о собственной этнографической Литве; еще Рэй в 1562 году называл белоруса литовцем, а в Москве и в ХVII веке “литовский” означал то же самое, что и “белорусский.”

Название Беларуси Литвою было обычным в ХVII-ХIХ веках. Польский поэт А. Мицкевич восклицает в своей поэме “Пан Тадэуш”: “Литва! Отчизна моя!” Но его отчизною была Наваградчина, где в фольварке Заос он родился и провел свои детские годы. Наваградчина входит в состав западной части Беларуси и Литвою в нынешнем понятии никогда не была. Но в те отдаленные времена Беларусь называли Литвою в государственной терминологии, имея в виду Великое Княжество Литовское.

В начале ХII в. на арену исторической жизни выступила Литва как новая государственная сила, которая сыграла весьма важную роль в судьбе белорусских племен. Дело началось с грабительских набегов, а закончилось полным покорением Литвою всей Беларуси.

От литовских набегов страдали в первую очередь Черная Русь (западная Беларусь) и Полоцкое княжество, но доставалось от них и Туровскому княжеству. Историк Соловьев указывает, что в течение первых 28 лет ХII столетия отмечено в летописях восемь литовских набегов на Полоцкое княжество. До нашего времени не сохранились полоцкие или туровские летописи, из которых можно было бы узнать о тех опустошениях, которые причиняли эти набеги. Частично об этом можно узнать только из записей германских хроник и из “Слова о полку Игореве.”

О первых литовских князьях сохранились лишь легендарные сказания, не имеющие исторической ценности. В них повествуется о князе Кернусе, который около 1048 года завладел частью кривских земель и основал Завилейское княжество. В летописи, изданной Даниловичем в 1848 году, упоминается под 1246 г. князь Эрдвилл, покоривший опустошенные татарами при нашествии Батыя замки Новогородок (Наваградак), Берестье, Мельник, Дрогичин, Сураж, Гродно и Брянск (западно-белорусский). Литовско-наваградский князь Мингайло завладел в 1190 году Полоцком и посадил там на княжение своего сына Гинвилла, который принял православное крещение с именем Георгий. Князь литовский Скирмунт победил туровского князя Мстислава и утвердил свою власть в Турове, Пинске и Мозыре. В 1234 году князь Рингольт завладел Полоцким княжеством и Черною Русью. Однако все эти сведения не могут считаться достоверными, потому что не имеют обоснования в древних летописях.

Более определенная история Литовского государства начинается с Миндовга, владетеля Керновского княжества (1240-1263). Этот князь объединил владения своего отца и своего брата Эрдвилла (ум. 1242) и создал могущественное государство, известное в истории под названием “Великое Княжество Литовское.” В Новогородке (Наваградке) он установил свою резиденцию и сделал этот город столицей княжества. Отсюда он предпринял походы на восток и закрепил за собою города Полоцк, Витебск, Оршу, Друцк и Смоленскую область.

На западе сильно беспокоили Великое Княжество Литовское германские рыцари, орден которых папа Иннокентий III учредил в 1202 году под названием “Рыцари меча.” Эти рыцари обосновались у устья р. Двины в 1200 году и оттуда нападали на земли Великого Княжества Литовского. В надежде на то, что Римский папа прикажет Ордену прекратить нападения на Литву, Миндовг крестился в римо-католическую веру. Папа был очень доволен этим и прислал Миндовгу королевскую корону, которой хелминский польско-латинский епископ короновал его в Наваградке в 1252 году. Однако, не получив ожидаемой помощи от папы, Миндовг отказался от католичества, возвратился в язычество, а перед своею смертью, по свидетельству летописи, “прият веру христианскую отъ восток со своими многими бояры.” Он величал себя “Великим князем литовским, самодержцем всей земли литовской.” Его сватом был галичский князь Даниил Романович, владевший в то время Берестьем и Дрогичином. В 1255 году Даниил Романович короновался в Дрогичине присланной от Римского папы короной.

После Миндовга великим князем был Войшелк Миндовгович. Недовольный своим великокняжеским положением, он отдал престол своему зятю Шварну Даниловичу в 1268 году, а сам удалился в монастырь, сперва в Угровский (Холмщина), а затем основал свой монастырь на р. Неман недалеко от Наваградка и в нем принял монашество с именем Лаврентий. Этот монастырь стал называться Лавришевским.

Главная заслуга создания этого государства принадлежала Миндовгу и Гедимину. Они расширили его границы и утвердили свою власть не только в Беларуси, но и на Волыни и во всей Киевской Руси. Продолжили их дело Ольгерд, присоединивший к своему государству Подолье и обширные степные области по нижнему течению р. Днепр, и Витовт, торжественно въехавший верхом на лошади в воды Черного моря в 1415 году, символизируя этим актом установление здесь своей власти. Витовт закрепил свою власть в Смоленске, который надолго остался в границах Великого Княжества Литовского.

Благодаря завоеваниям великих князей литовских, к концу ХIV века Великое Княжество Литовское простиралось на запад почти до берегов Балтийского моря, а на юг — до берегов Черного моря. Оно включало в себя Беларусь, Украину, Подолию, Волынь, Подлясье, Литву, а также части земель калужских, тульских и орловских. Российские историки называют это государство литовско-русским. Столицей его был сперва город Новогородок (Наваградак), а позднее — Вильно.

Символом государственной независимости Великого Княжества Литовского был герб, представлявший форму воинского щита, на котором изображен скачущий рыцарь на белом коне, держащий в правой руке копье, а в левой — поводья лошади. В верхней части копья развевается хоругвь с изображением православного креста греческой формы. Фон и поле герба представлены в светло-красных тонах. Этот герб украшал знамена воинов, изображался на государственной печати великого князя и монетах. Он существовал до Люблинской унии 1569 года, после которой Великое Княжество Литовское было присоединено к Польше.

Великое Княжество Литовское заняло передовое место в истории юго-запада Руси. В ХIV веке оно было могущественнее Московского государства и имело большие возможности укреплять свое могущество и силу. Однако ему не суждено было сохранить это достояние, приобретенное великими князьями Миндовгом, Гедимином и Ольгердом. По превратной воле Ягайло Ольгердовича, захватившего великокняжеский престол после своего отца коварным и насильственным образом, государство утратило свою независимость и могущество.

В феврале 1386 года Ягайло принял римо-католичество с именем Владислав, обвенчался с Ядвигой и 5 марта того же года был провозглашен королем польским. Все эти торжества состоялись в Кракове, куда Ягайло прибыл в сопровождении своих братьев: Скиргайло, Свидригайло и двоюродного брата Витовта. Все они там приняли римо-католичество.

После коронации Ягайло в сопровождении многих поляков и польско-латинского духовенства прибыл в январе 1387 г. в Вильно. По их прибытии развернулась широкая миссионерская акция крещения в католичество литовцев-язычников. Ягайло принимал в этом деятельное участие: давал распоряжения и переводил проповеди миссионеров. Литовцы упорствовали, но их склоняли угрозами и подарками, раздачей сукна для одежды. Для крещеных литовцев в виленском и трокском районах открыли храмы и наделили их землями. В Вильно была учреждена епископская кафедра.

Витовт оказался мудрым правителем. Он ревностно оберегал Великое Княжество Литовское от посягательства поляков и не позволял им вмешиваться в государственные дела. Когда королева Ядвига прислала Витовту письмо в 1398 году, в котором писала, что Ягайло, ее муж, отдал ей Великое Княжество Литовское в вено, вследствие чего она имеет право на ежегодную дань от него, Витовт созвал сейм в Вильно и спросил бояр, считают ли они себя подданными Польской короны в такой степени, что обязаны платить дань королеве? Все единогласно ответили: “Мы не подданные Польши ни под каким видом; мы всегда были вольны, наши предки никогда не платили дани полякам, не будем и мы платить им, остаемся при нашей прежней вольности.”

Великое Княжество Литовское имело в это время общего с Польшей врага — орден немецких крестоносцев. Витовт, объединившись с польскими войсками, выступил войной против этих врагов. В 1410 году произошло большое сражение с крестоносцами под Грюнвальдом (Восточная Пруссия), во время которого литовско-польские войска разбили противника. Это сражение окончательно уничтожило силы крестоносцев, вследствие чего они перестали быть угрозой для Великого Княжества Литовского и Польши. В результате победы Витовт присоединил к своему государству Жмудь в 1411 году, а в 1422 году, по договору с Ягайло в Мельнике, занял Сувалки.

Укрепив западные границы Великого Княжества Литовского, Витовт занялся дальнейшими завоеваниями. Он пытался покорить Псков и Новгород, но успеха не имел. На юге его беспокоили татары. Он направил туда войска и освободил от них Подолье, а в 1415 году достиг берега Черного моря у лимана, где утвердил южную границу своего государства.

Съезд для заключения мира был назначен в Парчеве на Подлясьи, но Свидригайло туда не явился и своих послов не прислал. Поляки, не рассчитывая справиться с ним силой, так как на его стороне было православное население, решили коварством свергнуть Свидригайло с великокняжеского престола. Они послали своих агентов в Вильно уговаривать вельмож свергнуть Свидригайло и взять в великие князья Сигизмунда Кейстутовича, князя стародубского. Агенты имели успех: при их содействии был составлен тайный заговор, с помощью которого Сигизмунд стародубский неожиданно напал на Свидригайло и изгнал его из Вильно. Свидригайло отправился в Витебск и с помощью отрядов Смоленска, Луцка и других городов Великого Княжества Литовского продолжал войну с Сигизмундом и поляками. Когда войска его потерпели поражение под Вилькомиром, он решил искать помощи у западных королей, но для этого нужна была поддержка Римского папы. В надежде на эту поддержку Свидригайло согласился принять католическую унию и сделать ее государственной религией. На свою сторону он склонил смоленского епископа Герасима, для которого исхлопотал от Константинопольского патриарха сан митрополита. Но вскоре после этого он заподозрил Герасима в тайных сношениях с врагами и в 1435 году велел сжечь его в Витебске. Жестокая расправа с митрополитом отвернула православных от Свидригайло. Они перестали помогать ему в войне, которую он и проиграл.

После Сигизмунда великолитовцы избрали на своем съезде в Вильно на великокняжеский престол 13-летнего Казимира Ягайловича, младшего брата польского короля Владислава IV. Когда молодой избранник Казимир прибыл в Вильно в сопровождении большой свиты поляков, великолитовцы, угостивши их до опьянения, ввели королевича ночью в кафедральный собор, возложили на него шапку Гедимина и великокняжескую мантию, подали в руку меч и провозгласили его великим князем литовским. Сделали они это тайно от поляков потому, что те и слышать не хотели о том, чтобы Казимир был великим князем литовским. У поляков были свои расчеты: они хотели сделать Казимира королевским наместником в Великом Княжестве Литовском и таким образом подчинить это княжество Польше. Но после провозглашения его великим князем поляки были поставлены перед свершившимся фактом. Они удалились в Польшу, а Казимир остался на княжении в Вильно.

С избранием и провозглашением Казимира великим князем великолитовские патриоты надеялись иметь его суверенным государем или господарем в Великом Княжестве Литовском. В помощь ему для управления государственными делами они избрали особых министров, которые составляли “Тайную раду.” Эта рада немедленно приступила к исполнению своих обязанностей без всякой санкции и вмешательства польского короля и поляков. В это время династическая уния прекратила свое существование, и Великое Княжество Литовское стало независимым от Польши государством.

Однако такое положение продолжалось недолго. Король Владислав IV погиб в сражении с турками под Варной, и поляки избрали в 1447 году на польский престол великого князя литовского Казимира, что опять восстановило династическую унию. Великолитовские патриоты приняли это избрание с большим огорчением, так как оно разрушало их планы на отделение Великого княжества Литовского от Польского королевства.

Последняя попытка разорвать династическую унию была сделана через 80 лет. Тогда польским королем и великим князем литовским был Сигизмунд I. Великокняжеская литовская рада отправила к нему в 1526 году послов с просьбой прибыть в Вильно для решения неотложных государственных дел и отпустить своего сына Сигизмунда Августа для вступления на литовский престол. При этом Великокняжеская рада просила короля приказать полякам “абы они тую корону, которая послана Великому Княжеству Литовскому (при Витовте), вернули к князю великому его милости, сыну вашея милости.” Они напоминают королю, что поляки “давно замышляют присоединить княжество к короне польской,” но они не желают быть подданными короны и что “когда то князьство будет иметь корону, тогда не так легко уже будет присоединить его к короне Польской, потому что одна корона не может быть вцелена в состав другой короны.” Из этих слов видно, что Великокняжеская рада имела намерение провозгласить Сигизмунда Августа королем Великого Княжества Литовского и этим актом объявить свое государство королевством. По их убеждению, корона могла бы спасти это княжество от поглощения его Польшей.

Король исполнил просьбу Великокняжеской рады, но сделал это в интересах и для пользы Польши. В 1529 году он принял 9-летнего королевича в Вильно, позволил торжественно провозгласить его великим князем, но на коронование его не согласился. Вскоре после этого он увез его в Польшу, где поляки на сейме в Петрикове избрали его на польский престол. Только на усиленные требования великолитовских послов на Берестейском сейме в 1544 году король согласился отпустить в Вильно своего сына, куда он и отправился прямо с сейма. В Вильно он занял великокняжеский престол и управлял государственными делами при помощи Великокняжеской рады. Когда в феврале 1548 года король Сигизмунд I скончался, общим государем для Польши и Великого Княжества Литовского стал Сигизмунд Август.

В своей политике по отношению к Великому Княжеству Литовскому поляки сознавали, что на пути к осуществлению их плана лежат серьезные препятствия, которые надо упразднить. Препятствиями были различия в религии, национальности, языке и во всем укладе государственной, церковной и народной жизни. Господствующей религией в Великом княжестве Литовском была православная вера, а в Польше — римо-католическая; государственным языком в Великом Княжестве Литовском был белорусский или русский, а в Польше — польский; Великое Княжество Литовское было монархией наследственной, в то время как поляки избирали себе короля. Эти расхождения являлись большой помехой для объединения двух государств в одно.

Поляки не ошиблись в своих планах, вводя городельские привилегии для великолитовской шляхты. В результате этого многие знатные роды княжеские и влиятельной шляхты перешли из православия в католичество в погоне за привилегиями и высшим положением в государстве, а потомки их при помощи католичества полонизировались.

Свою работу по созданию унии поляки проводили в Великом Княжестве Литовском разными путями. С одной стороны, они окатоличили и полонизировали великолитовскую аристократию и шляхту, а с другой стороны, сами устремлялись на земли этого княжества, получая от короля государственные должности, покупая там себе имения, женясь на православных богатых невестах, переводя их в католичество и приобретая их имения в приданое. Великолитовские православные послы жаловались королю на сейме в Бресте в 1542 году, что в “Литве и Руси уряды и тиунства розданы ляхам.” Король обвинил во всем самих великолитовцев, обещал не давать полякам урядов, но на деле все осталось по-прежнему.

Государственные деятели Великого Княжества Литовского видели наплыв поляков на их родину, но остановить это не имели силы. При составлении “Литовского статута” в 1522-1529 годах они ввели пункты, запрещающие полякам, как иностранцам, приобретать земельные угодья и занимать государственные должности в Великом Княжестве Литовском. Но это запрещение королем и поляками игнорировалось. Полонизация стран княжества продолжалась.

Великолитовские патриоты относились к полякам с недоверием и энергично отражали их посягательства на суверенные права их государства. Они добивались от короля подтверждения независимости Великого Княжества Литовского выдачей особых королевских грамот. В некоторых случаях им это удавалось. Так, например, на сеймах в Вильно в 1401 году, в Городле в 1413 г., а также актами Казимира в 1447 г., 1452 г. и 1457 г., привилегиями Александра в 1492 и 1499 годах, Сигизмунда в 1506 году такие подтверждения выдавались.

Наиболее влиятельными государственными деятелями в Великом Княжестве Литовском были князья Радзивиллы, Острожские, Збаражские, паны Ходкевичи, Сапеги, Тышкевичи и многие другие. Они решительно были против присоединения своего отечества к Польше и ревностно оберегали его суверенные права: территорию, органы власти административной, законодательной и судебной. В представлении великолитовцев династическая уния была лишь союзом двух самостоятельных государств, которые обязаны были жить между собой в мире и согласии, оказывать взаимную помощь в войне с врагами, содействовать развитию благоустройства и мощи обоих государств. Поляки об этом думали иначе. Они стремились использовать династическую унию для присоединения Великого Княжества Литовского к Польше, полной полонизации его земель и введения католической веры среди православного населения.

При таком расхождении во взглядах нельзя было и думать о возможности достижения соглашения между поляками и великолитовцами об объединении двух государств. Поляки это понимали и решили действовать более испытанными и эффективными средствами. Они убедили короля Сигизмунда II Августа ускорить дело присоединения Великого Княжества Литовского к Польше, использовав для этого свою королевскую власть. Король видел благополучие княжества только в его соединении с Польшей. В этом отношении он был на стороне поляков и защищал интересы Польского королевства. На сейме в Варшаве в 1563-1564 гг. он подписал заготовленный поляками акт об отречении от всех своих наследственных прав на великокняжеский престол в Великом Княжестве Литовском и о передаче этих прав польскому королю. Акт был внесен в конституцию сейма 1564 года и объявлен в форме особой королевской декларации. Все присутствовавшие на сейме послы и сенаторы Великого Княжества Литовского подписали этот акт, за исключением князя Радзивилла Черного, который один понимал, что этим актом предрешалась судьба Великого Княжества Литовского как самостоятельного государства.

Только после Варшавского сейма великолитовские государственные деятели увидели всю опасность для своего государства подписанного ими акта. На сейме в Гродно в 1568 году они подали королю в письменной форме свои пожелания о сохранении самостоятельности Великого Княжества Литовского.

В ответ на это король увещевал их согласиться на присоединение княжества к Польше. Но великолитовские послы не согласились на увещания короля, а потребовали удовлетворения своих пожеланий. Король обещал им рассмотреть этот вопрос на предстоящем сейме в Вильно. Но не успели послы разъехаться из Гродно после сейма, как стало известно, что король созывает сейм не в Вильно, как обещал, а в Люблине в конце 1569 года.

Королевские известительные грамоты о созыве в Люблине сейма были разосланы в конце октября 1568 года. Срок открытия его назначался на 23 декабря 1569 г., но открытие состоялось только 10 января 1570 года. На сейм прибыли король и около 160 послов и сенаторов из Польши и Великого Княжества Литовского. Маршалком сейма был избран дрогичинский староста Станислав Сендивой Чарнковский, поляк. После избрания он произнес речь, в которой восхвалял короля и польский народ, а затем перешел к делу унии. В заключение он просил короля завершить начатое дело объединения двух государств в одно тело и один народ. Затем в том же духе говорил католический краковский архиепископ, и после него произнес речь король.

Эти условия проекта унии вызвали сильное негодование у поляков. Они постановили обсуждать дело унии без участия послов Великого Княжества Литовского. На очередном заседании они составили следующие условия инкорпорации Великого Княжества Литовского: упразднить все прежние привилегии, данные Великому Княжеству Литовскому и его шляхте; объявить королевским указом о принадлежности Волыни и Подлясья Польше; привлечь татар на сторону поляков, чтобы этого не сделала Литва; назначить гетмана и обеспечить границы, обдумав меры для безопасности короля, когда тот поедет в Литву. При этом король объявил, что отдает Польше Волынь и Подлясье и что теперь вторично дарит ей Великое Княжество Литовское, в том числе все свои литовские имения, как наследственные, так и приобретенные, сохраняя их за собою только пожизненно.

Исполнение пунктов инкорпорации Великого Княжества Литовского началось с присоединения Подлясья. Подлясских послов заставили присягнуть на аннексию их родины в состав Польши 5 марта. Сделали они это под угрозой отнятия у них должностей и привилегий. Оформление затянулось до апреля.

Вслед за Подлясьем принялись за аннексию Волыни. На 15-е мая вызвали волынских послов, но те к сроку не прибыли. Отложили дело до 23 мая. Послали им угрозы отнятия их имений и баниций (изгнание). На этот вызов начали прибывать волынцы: кн. Збаражский, кн. Чарторыйский, кн. Острожский и другие волынские послы и сенаторы. Всех их заставляли присягать на аннексию Волыни. Эта процедура проходила в драматической обстановке.

За Волынью последовало оформление присоединения Подолья или Браславского воеводства. По очереди присягали: воевода Роман Сангушко, каштелян кн. Капуста и многие паны из этого воеводства.

На следующий день — праздник святых апостолов Петра и Павла — в люблинских костелах уже пели “Тэ Дэум,” а польские ксендзы призывали своих прихожан благодарить Бога за счастливое для Польши событие. Литовско-белорусские патриоты тяжело скорбели и плакали о своей родине.

1 июля литовско-белорусские сенаторы и послы были приведены к присяге на верность унии, т.е. на включение своего государства в состав Польши. Все совершилось по воле короля и поляков, мечтавших об этом событии со времен Ягайло. Великое Княжество Литовское, в три раза превосходившее по размерам Польшу, опустилось до уровня придатка польской короны. В этом случае Польша оказалась на положении берущей, а Великое Княжество Литовское — дающей стороны. Великое Княжество Литовское перестало существовать после 350-летнего государственного бытия. Великолитовские государственные мужи в течение 175 лет энергично защищали самостоятельность своего государства от посягательства поляков, воевали за его независимость с Москвой и крестоносцами, но до конца не выдержали и сдались на милость короля и поляков. Но милость им не была оказана. Поляки имели собственные идеи и стремления, совершенно противоположные патриотическим чувствам литовско-белорусских патриотов.

Перед закрытием Люблинского сейма король подписал привилегию на унию, пункты которой сводились к следующему: 1) утверждается вечное слияние государств Великого Княжества Литовского и Польши в одно тело, один народ, одно государство — Ржечь Посполитую с одним всегда королем; 2) прекращается отдельное избрание и возведение на престол великого князя литовского, но сохраняется название Великого княжества; 3) у соединенного государства должны быть общий сенат и общие сеймы под председательством общего короля; 4) отдельные государственные сеймы в Великом Княжестве Литовском упраздняются; 5) общие же сеймы созываются в Польше; 6) король сохраняет в целости все права и привилегии, вольности, почетные и служебные должности, звания, княжеские титулы, шляхетские роды в землях соединенных государств и суды; 7) присяга будет приноситься одному Польскому королевству; 8) представители соединенных народов обязуются помогать один другому и поровну делить счастье и несчастье; 9) сношения и союз с другими народами должны вестись с согласия представителей обоих народов; 10) монета общая; 11) все таможенные водные и сухопутные пошлины упраздняются, кроме обыкновенных купеческих пошлин; 12) отменяются все постановления, запрещавшие или ограничивавшие приобретение земельных владений обывателями одной страны в другой и др. Эти привилегии подписаны всеми присутствовавшими послами и сенаторами литовско-белорусскими, русско-украинскими и польскими с приложением подвесных печатей, как было тогда в обычае. На основании этого акта Беларусь перешла во власть Польши и поляков. Дальнейшая доля ее — католизация и полонизация.

На фоне драматической борьбы за свободу и независимость Великого Княжества Литовского особенно ярко выделялись литовско-белорусские государственные деятели и патриоты. Среди них в первых рядах находились князья Радзивиллы: Николай Черный (умер в 1565 г.) и Николай Рыжий — воевода виленский, титуловавший себя: “Мы, Николай Радзивилл, Божиею милостию князь Олотский и Несвижский”; Иван Ходкевич — староста жмудский, Евстафий Волович — староста берестейский, Николай Нарушевич — подскарбий литовский и Пац — каштелян витебский, которые вместе с другими великолитовцами смело и энергично защищали интересы своего государства до последней возможности. И если бы не выход из их рядов русско-украинских сенаторов и послов, перешедших на сторону поляков и присягнувших на присоединение их отечества к Польше, как например, князья: К. Островский — воевода киевский, Чарторыйский — воевода волынский, Сангушко — воевода браславский и винницкий и многие другие, то Люблинская уния 1569 года вызвала бы открытую войну Великого Княжества Литовского с Польшей. Литовско-белорусские патриоты, не желая отдавать Польше свое государство, готовились к такой войне и рассылали грамоты с призывом к ней. Поляки считались с возможностью войны и на Люблинском сейме обсуждали меры ее предотвращения. Эта военная угроза миновала лишь тогда, когда на сторону поляков перешли русины-украинцы, а белорусы предоставлены были сами себе. Без активной военной помощи Руси-Украины белорусы не в состоянии были воевать с Польшей, именно поэтому Иван Ходкевич с отчаянием воскликнул на Люблинском сейме, обращаясь к русско-украинским послам: “Вы уже обрезали нам крылья!”

Ив. Малышевский, написавший монографию о Люблинской унии, выражает мнение, что волыняне и подлесяне имели свои счеты с белорусами и тяготились их управлением, а также соблазнились польскими шляхетскими привилегиями, которыми хотели пользоваться. Подобные причины, по-видимому, существовали и в других областях Руси-Украины. Помимо того, волынцев тесно связывала с киевлянами общность национальных интересов. Они считали Киев своей столицей и не мыслили остаться без него, поэтому дружно голосовали вместе с поляками за присоединение его к Польше. Русины-украинцы предпочитали находиться под властью польского короля, чем великого князя литовского.

Роковую услугу в деле присоединения Великого Княжества Литовского к Польше оказала московско-русская война с Великим Княжеством Литовским, начавшаяся из-за Ливонии и Смоленска. В этой войне московские войска заняли в 1563 году Полоцк и опустошили северную часть Беларуси до самого Вильно. Истомленные войной великолитовцы предложили царю Ивану Грозному мир, уступая ему Полоцк и Смоленск. Но Иван Грозный сказал великолитовским послам в присутствии своих бояр: “За королем наша вотчина извечная: Киев, Волынская земля, Полоцк, Витебск и многие другие города русские, а Гомель отец его взял у нас во время нашего малолетства: так пригоже ли с королем теперь вечный мир заключать?” Война продолжалась. Великолитовские войска и воеводы храбро сражались с московскими войсками, защищая свою родину.

В Беларуси были следующие воеводства и поветы: Виленское воеводство и поветы: Виленский, Вилькомирский, Браславский, Лидский и Ошмянский; Трокское воеводство и поветы: Гродненский, Ковенский, Трокский и Упитский; Полоцкое воеводство поветов не имело; Наваградское воеводство и поветы: Волковыский, Наваградский и Слонимский; Витебское воеводство и поветы: Витебский и Оршанский; Берестейское воеводство и поветы: Берестейский и Пинский; Мстиславльское воеводство поветов не имело; Минское воеводство и поветы: Минский, Мозырский и Речицкий; Подлясское воеводство и поветы: Бельский и Дрогичинский; Смоленское воеводство поветов не имело. Всех воеводств в Беларуси было 10 и поветов 21.

С установлением деления на воеводства удельные князья потеряли всякую власть и превратились в частных землевладельцев. Они сохранили свои княжеские титулы и некоторые символы своего княжеского звания: печать из красного воска, места по правой стороне от великого князя или короля на заседаниях сейма. С течением времени многие старинные княжеские роды совершенно исчезли, а другие приняли фамилии по названию своих имений или по иным признакам, растворившись в шляхетском сословии и образовав класс высшей аристократии и магнатов. К этому сословию принадлежали шляхетские роды богатых землевладельцев, не имевших княжеских титулов.

Другие должности при особе великого князя имели чисто придворный характер, как, например: подкоморый — заведующий княжескими палатами, подстольный и подчашный — заведующие великокняжеским столом и погребами, конюшный — заведующий конным двором великого князя, ловчий — имевший попечение над лесными угодьями, предназначенными для охоты. В провинциях начальствовали сперва наместники и тиуны великого князя, а позднее — воеводы, старосты и каштеляны. Были должности хорунжих, которые носили войсковые знамена и созывали ополчение в случае войны. Городничие наблюдали за охраной городов, находившихся в их поветах, и следили за исправностью дорог и построек. В 1565 году, при административной реформе была создана должность поветового маршалка, роль которого была весьма важна во время войны. Его обязанностью было принимать ополчение и представлять его воеводе. Все государственные должности от высших до низших были весьма почетны и авторитетны на местах.

До ХV в. великие князья литовские не издавали письменных распоряжений или каких-либо законов от своего имени. Воля князя выражалась устно и строго исполнялась подданными. Но с начала ХVI века политическая ситуация в Великом Княжестве Литовском изменилась. Началась сеймовая борьба за присоединение этого княжества к Польше. Понадобились законные гарантии сохранения независимости Великого Княжества Литовского, которых не было. На Виленском сейме в 1522 году был поднят вопрос о собрании в один сборник всех прежних узаконений и привилегий, что было одобрено великим князем Сигизмундом. Активное участие в этом деле принял канцлер Великого Княжества Литовского Альберт Гаштольд. Работа проводилась тщательно. Собирали и переписывали все старые бытовые и политические узаконения, существовавшие в каждом княжестве и в каждой области Великого Княжества Литовского. Разрабатывались новые юридические нормы, вызванные обстоятельствами текущей жизни в государстве.

Приготовл